|
***
Он приходит всегда в колокольную клеть
Чуть пораньше – на озеро Неро смотреть,
От бескрылия и несвободы людской
До краёв наполняясь тоской.
Всем нутром ощущает он – в мире разлад.
И верёвку потертую, в нитях, в узлах
Зажимает он в левой, отходит назад,
Три размаха скупых – и над нами
Камертоном тягучая бронза звучит,
Вновь на-стра-и-ва-я всё, что надо лечить,
Всё, что сбилось, фальшивит. Покорно молчит
Древний город, как будто бы знает,
Что вселенские струны не в пальцах богов,
А в ручищах у дяди Мирона.
И качаются чайки среди облаков
На волнах колокольного звона.
***
Любовь никогда не перестаёт…
Апостол Павел
Те двое, им чуть больше двадцати,
Какие-то нездешние среди
Прохладного плацкартного уютца.
За окнами мелькают пустыри.
С любимыми, им кто-то говорил,
Не расставайтесь, и – не расстаются.
Всегда на расстоянии руки
Стремятся быть удобству вопреки.
Не больше чем на расстоянье взгляда –
И ненадолго – могут отойти.
На верхней спят, друг друга обхватив,
И как-то одиноко полке рядом.
Соседка их, что зарекалась впредь
Ни мужа, ни собаки не иметь,
Пророчествует тихо. Вечный странник
(В командировках он почти сто лет)
Ей вторит. Между ними на столе
Позвякивает медью подстаканник.
Да ну её, типун ей на язык.
Насвистывает что-то проводник,
Хотя развеселить его непросто.
Конечно, это дело не моё,
Но пусть любовь их не перестаёт.
Пускай у них получится, апостол.
***
«Кресты уже готовы, говорят.
Лопаты, топоры несут на гору.
Распнут как вора, – бормотал Пилат, –
О, как я ненавижу этот город.»
Матфей молился тихо: «Отче наш,
Вмешайся, Боже, сделай же хоть что-то.
Неужто Ты на крест Его отдашь?
Устрой опять потоп, и пусть болотом
Пустыня станет, пусть Его враги
Увязнут все в зловонной мутной жиже.»
Симона Мать просила: «Помоги
Крест донести Ему.» Никто из живших
С Ним на Земле не мог Ему помочь.
Проулками спешил Иуда прочь,
На окна как безумный озираясь.
«Ты лгал, Исус, ни ада нет, ни рая,» –
Шептал он и стирал холодный пот
Со лба и бледной шеи новой шапкой.
Вокруг горы кольцом стоял народ.
Разбойник шёл на крест походкой шаткой.
Когда в Его ладонь вогнали гвоздь,
Тряхнуло землю, с неба полилось,
Как было всё предсказано в начале.
Молчал Христос, и все вокруг молчали.
***
Небо было серым, как глаза
Девочки, растерзанной под Курском.
Он с земли не видел – осязал –
«Птицу» над собой. Горячим сгустком
Плавилась в подбрюшье где-то боль –
Билась, билась жизнь, держась за тело.
Пахло свежескошенной травой
И окрошки мамкиной хотелось
С квасом ледяным. Хотелось пить.
И сорвать его душивший броник.
Не хотелось умирать в степи,
Где никто его не похоронит.
А хотелось долго-долго жить.
Жить, не беспокоясь за девчонок.
Девочка из Курска вдоль межи
Шла, и ветерок трепал ей чёлку.
Вспомнилось, как друга хоронил,
Стопка водки под кусочком хлеба…
Смерти больше не было. Над ним
Опускалось на колени небо.
Дом, который разрушил Джек
Вот дом, который разрушил Джек.
А это окошко,
В которое входит соседская кошка
В надежде еды обнаружить немножко
В доме, который разрушил Джек.
А это из сада побег винограда,
Которому стёкла теперь не преграда,
И он по-хозяйски вползает в окошко,
В которое входит соседская кошка
В надежде еды обнаружить немножко
В доме, который разрушил Джек.
А вот не упавшие чудом карнизы,
Что вдребезги бы разнесли телевизор,
Когда грохотало и сверху, и снизу
В доме, который разрушил Джек.
А это засыпанный пылью диванчик,
За спинкой которого прятался мальчик,
Когда удержались на месте карнизы,
Которые бы разнесли телевизор,
Когда грохотало и сверху, и снизу
В доме, который разрушил Джек.
А это сквозь окна струящийся свет,
Которого не было в Джеке и нет.
И страшно подумать, что светит потом
Джеку, который разрушил дом.
***
Памяти Раисы Вдовиной
Ей завтра снова имя вспоминать –
Своё, и каждой кошки, и собаки.
(Не)вспыхнувший маяк зовёт во мраке –
(Не)узнаваемый квадрат окна.
Сквозь комнату течёт река забвенья,
Тиха, и с вёсел капают мгновенья
По трети часа весом. Ей одной
С течением сладить не хватает силы:
Её забыли, и она забыла.
Но шёпота безумья за спиной
Она пока не слышала. Тайком
Спешит развесить для себя записки –
Потом идти по ним как по буйкам.
И кажется, что дальний берег близко.
И бесконечная течёт река.
***
Старушка сидит на скамеечке узкой:
Тяжёлая сумка и лёгкая проседь.
Носочки и туфли, несвежая блузка,
Нелепая брошка как будто бы просят
Хозяйку простить за пришедшую старость –
За немощь, медлительность, памяти сбои, –
За то, что она в ней покорно осталась.
Осталась. А небо над ней голубое…
…А небо над ней голубое с зелёным.
Зелёнки мазки на локтях и коленке:
С бордюром не справился старый «Орлёнок»,
Проиграна гонка соседскому Генке.
Забыла ключи, а подружки нет дома.
В толпе остановочной ищет глазами:
Вдруг мама в обед или кто-то знакомый.
И с тонких лодыжек носочки сползают…
…Сползают носочки с отёкших лодыжек.
Старушка встаёт и идёт по аллее,
А солнечный зайчик за нею вприпрыжку.
И небо над ними светлеет, светлеет...
|
